Одеваться не будем. И гулять не пойдем. А никто и не хотел на улицу, вам приснилось. Кашу забирайте сами, вот тарелка. И cыр тоже вам, приятного аппетита, спасибо. И огонь на плите зажгите поскорее, а иначе ни одной ложки творога в рот, ни вам настроения, ничего. А лучше всего, если подпустите к мойке, включите воду, дадите побольше чашек и не будете страховать, чтобы можно было лить, лить и лить чудесную воду и все вокруг заливать.
Никто не учил маленького мальчика Марика надувать губы, мотать головой и упрямиться. Он сам всему научился. У него характер, четырнадцатый и пятнадцатый зубы, и еще у него один год и восемь больших месяцев. А значит, каждодневные проверки мира на прочность. Мир внутри включает в себя двух любимых и, как оказывается, довольно стойких людей. Зовут мама и папа. В мире внутри Марику до всего есть дело. Везде у него интерес, и всюду он получает доступ, достаточно потребовать как следует. Кидает лавровый лист в кастрюлю. Выгружает белье из стиральной машины. И, взобравшись на стул, «помогает» с мытьем посуды.
Мир снаружи любопытен, но не всегда приветлив. За разбитую в магазине банку с пюре заслужил от продавца свое первое «хулиган». Вышло случайно. Банку выдала в руки мама, уверенная в том, что предмет в руке займет малыша, пока она спокойно выберет печенье. А между прилавками обнаружился соблазнительный зазор, и нужно было проверить – упадет, не упадет, а если упадет, выкатится ли обратно в руки. Не выкатилась, разбилась, назвали хулиганом. Но мальчик, конечно, вовсе не хулиган, он очень даже комедия. Такая, знаете, осторожно, комедия. Вызывает у всех искренний смех, но и слезы могут быть совсем рядом, и неожиданное родительское «нельзя», и даже воспитательные проводы в соседнюю комнату, если совсем дошутился. Но, в основном, с мальчиком весело и интересно. Потому что у него забавная мимика и неожиданные реакции. Потому что он не ходит, а бегает. Потому что я не успеваю записывать слова, которые он выучивает. Потому что у нас диалоги, и стихи мы рассказываем на двоих, и пересказы эти очень вольные. Ведь, вы помните, Марику только один год и всего лишь восемь месяцев.
А вокруг события, много событий. Например, у мальчика есть бабушка и дедушка, а у них дом, и во дворе зоологическое раздолье. Курочки, коза, четыре добрые кошки. А еще по соседству с бабушкой обнаружились приветливые люди, у которых есть кролик Мозаика и собака Жанна. По железным дорогам ходят поезда, а мальчик обожает поезда. Папа специально возит его на смотровую площадку, чтобы встречать поезда, проезжающие мост через реку. И мальчик, услышав сигнал и завидев электричку или товарный состав, сильно машет руками и кричит: «Туту, пока!». Зима, и поездов сейчас мало, у мальчика красный нос и обветренные щеки, но он не хочет никуда уходить. Потому родители хитрят и обещают знакомую кошку во дворе, которая ждет, когда ее покормит Марик. И пластилиновых рыбок обещают слепить. А еще есть большой козырь – мяч, и если пообещать Марику игру в мяч, то поезда, книги и льющаяся вода уходят в нокаут. Мяч – самая любимая игрушка этих дней. Веселее всего Марику бегать по широкой родительской кровати и забивать гол папе или маме, так нерасторопно ловящим разноцветные мячи. И еще очень смешно забрасывать маленькие мячики за спинку кровати, чтобы родители пыхтели и узким держателем от музыкального мобиля пытались дотянуться до них и подтолкнуть наружу. А мальчик будет прыгать на кровати, как на батуте, хохотать от удовольствия и падать в одеяла.
Но нужно быть до конца честными, потому что мяч побеждает книги, только если это не «Петя и Потап». «Петя, Петя, Петя!» – таскает Марк свою новую любимую книжку, забыв про Груффало и движущегося серенького козлика, который в нашей детской библиотеке заканчивается вовсе не рожками да ножками, а очень даже хэппи-эндом.
В кухне появился музыкальный центр. Раньше он стоял в одной из комнат и почти не использовался, потому что кнопки и дети – понятия совместимые, только если хочешь распрощаться с техникой. Но вот перед праздниками музыке нашлось новое место, и ребенок, ура, до него не дотягивается. Вдвойне приятными стали завтраки под любимое радио, где нет говорящих диджеев, а есть только отличные песни. В хорошем настроении я пью кофе и играю пальцами по столу. Марик копирует мои движения и тоже стучит по столу пальчиками. Альберт играет на воображаемой бас-гитаре, как герой фильма «I love you, man». И все в порядке, хотя
анекдот про «я делаю вам маму» все еще актуален. И так же не хватает свободного времени. И так же сложно планировать что-то ближе, чем на день.
Тем, кто еще только собирается, может быть, стоит говорить следующее: все не будет так, как вы хотите. Потому что дети захлопывают крышки ноутбуков в неподходящий момент и отменяют печать на принтере, когда вы торопитесь. Выключают готовящийся на плите суп, заливают пол в ванной, не спят ночами и спать не дают. А если они не получают чего-то – ну, к примеру, им не разрешают брать спички, то они горестно плачут и ложатся для этого на пол. И, бывает, что они делают это на людях. Но никогда не ощущаешь такой накал жизни, как с ними. Никогда не узнаешь, какой ты в любви, как умеешь отдавать, про «взамен» не думая. Какая гордость распирает, глядя на подрастающего человека, который становится смышленым и вовсю копирует тебя. Ночью смотришь то на маленького, то на взрослого и думаешь: «Одно лицо», а днем, конечно, воображаешь: «Ну не знаю. Губы, по-моему, мои, и нос тоже». Но какой толк все это говорить тому, кто только собирается. Никогда не узнаешь, каково это, пока не попробуешь. Детская песня права: «Когда рисовать начнете, вы это поймете сами».
В конце месяца в гости к Марику приезжают обе бабушки. Бабушки – это очень хорошо и весело. Бабушки – это щедрость без границ, это первое Маркушино «Лего», самые лакомые куски со стола и стопроцентное внимание. Но через несколько часов активного присмотра у мальчика грустнеют глаза, звучат первые хныки, и я понимаю, что с настроением что-то не так. Опускаюсь рядом и на ушко спрашиваю: «Хочешь к маме?» «Да» – протяжно шепчет маленький мальчик. Как бы ни было увлекательно с бабушками, всем нужна мама. Мы забираемся в постель, я сажаю сына на коленки и рассказываю ему про усатого-полосатого ровно теми интонациями, что и двадцать пять лет назад старому кассетному магнитофону. Кассета лежит в ящике письменного стола, мне там три года, и тоже мама за кадром тихонько подсказывает забытую строчку. А у нас с Маркушей двадцать первый век, четвертая видеокассета в камере и альбомы с фотографиями. У нас семья, в которой есть физик, лирик и химик. Химик пересыпает манную крупу из чашки в чашку и добавляет туда воду, готовя невероятные смеси. Физик хорошо дружит с логикой и цифрами. А лирик пишет про всех троих истории вот уже один год и целых восемь месяцев. И, хочется, верить, историям долго не будет конца, потому что ничто так не вдохновляет, как бегающий по дому мальчик-комедия. И еще потому что вчера вечером физик и лирик в присутствии, конечно же, химика, договорились, что они еще очень долго не будут стариться.
